В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

Я сделал паузу, глядя говорившему в глаза и вопросительно вскинув брови. Данные по всем работающим на Европе у меня имелись, но нужно было брать инициативу в свои руки. Мужчина ответил:

– Пруглов, биолог. Ева работала в моем непосредственном подчинении. Так что там…

– Ваша лаборатория занимается изучением одноклеточных у черных курильщиков на дне. Почему же специалиста отправили на работы вне его компетенции?

Пруглов поперхнулся своим вопросом и начал отвечать на мой:

– Потому что у нас нехватка специалистов, и вам там, наверху, об этом прекрасно известно! – Он вскинул палец к потолку, имея в виду то ли Землю, то ли станцию на Юпитере. – И если бы у нас были все нужные специалисты, то никакой аварии не произошло бы!

– Но при этом вы осознанно отправили человека не самого пригодного к выполнению задания. Могу я отметить в отчете, что вы признаете вину в несчастном случае?

Поднялся возмущенный гул, биолог запыхтел, хватая ртом воздух, все заговорили разом, и я поднял руку, призывая к тишине.

– Тише! Тише! Давайте по очереди и по существу!

Добиться порядка получилось не сразу, оскорбленный Пруглов долго бубнил себе под нос, но в следующие часы я узнал много нового. Жизнь, простую, даже примитивную, одноклеточную, нашли на Европе десять с небольшим лет назад. Тогда же запросили морфов с модификациями для глубоководных работ. И почти сразу оказалось, что работы эти крайне опасные; опаснее, чем в любой части системы Большого Ю. Морфы отрабатывали контракт и больше не возвращались, несмотря на высокие зарплаты и хорошее к ним отношение. На последнем ученые особо акцентировали внимание. В итоге оставшимся пришлось взять на себя большинство работ, совмещая две, три, четыре ставки.

Среди них была и Ева Фишер. Она появилась на Европе в числе первых и оказалась в группе, изучающей местную жизнь. Начинала как полевой исследователь и сборщик проб, но вскоре заняла место в лаборатории, благо ее готовили в том числе и к этому. В лаборатории она занималась генетическими исследованиями. У кремниевых бактерий обнаружилась версия ДНК, очень отдаленно напоминающая земную, что позволило предположить, что жизнь во Вселенной строится на одинаковых принципах.

Передо мной на персональном виртуальном экране сменялись фото и короткие видео. Вот Ева готовится к выходу в океан, лицо сосредоточенное, она кивает говорящему ей что-то человеку, а затем скрывается под водой. На следующем можно рассмотреть лабораторию. Мне было интересно, как глубоководная модификация сочетается с такой работой, но все оказалось довольно просто. Еву Фишер вытаскивали из воды специальным краном и закрепляли в экзоскелете, так что русалка вполне свободно перемещалась среди установок и столов. Заключительное видео, относящееся к делу, зафиксировало последние несколько минут перед ее гибелью. Снимали с дрона сопровождения, в гуле и треске я с трудом распознал звук работы бурового оборудования, низкий из-за плотности воды, затем что-то оглушительно загрохотало, камера заметалась, в кадре несколько раз сменился зеленоватый лед и тьма глубины. Мелькнул мощно загребающий хвост, и камеру снесло в сторону; на этом запись кончалась.

Я отметил для себя несколько фактов. Во-первых, Ева Фишер вызвалась сама: в партии, отправляющейся к поверхности, был комплект ученых. Во-вторых, батискаф отвели далеко от места бурения прямым распоряжением, об этом остались записи, но вот чей это был приказ, узнать так и не смогли. И в-третьих, были веские причины считать, что это убийство, а не несчастный случай. Об этом как раз говорил Караваев, и я уточнил:

– Даже так? У вас есть доказательства или только предположения?

Я откинулся на спинку стула, глядя на говорящего. Судя по тому, как отреагировали на его слова остальные, мнение не являлось общим. Он ткнул пальцем в одного из несогласных, сказал:

– Бек, ты со своими проводил осмотр фрагмента, который нашли на месте ее исчезновения!

– Да, кусок комбинезона со следами крови. – Названный Беком важно кивнул. – Анализы показали, что кровь и частицы эпидермиса принадлежат Еве! Какие тебе еще нужны доказательства?

Караваев потер ладони, спросил, тяжело глядя на Бека:

– Все верно, вот только почему ты не говоришь, что фрагмент комбинезона не оторван, как можно было ожидать? Он ведь отрезан! Отрезан чем-то острым!

– Лед при некоторых условиях может…

– Не может! Расскажи, расскажи, как ты обнаружил на образце частицы металла! – Экзопланетолог распалялся все больше и теперь почти кричал, продолжая обличающе указывать на Бека пальцем. – И вы все знаете! И продолжаете об этом молчать! Нашу Еву убили! А вы скрываете причины ее смерти!

Ого! История становится все интереснее. Я жестом велел Караваеву замолчать и спросил у собравшихся:

– Ну что, господа, никто ничего не хочет рассказать?

Глава 8. Темна вода подо льдом

Бек и Пруглов переглянулись, словно беззвучно переговариваясь. В глазах биолога я увидел сомнение, он коротко мотнул головой. Бек пожал плечами и сказал:

– Дело ясное. Она заплыла далеко, а когда смещаются такие мощные пласты, шансов собрать что-то вменяемое ноль. Еще учесть давление, скорость смещения льда… Это «эффект гильотины»: края льда режут все, даже керамику с металлом. Если посмотреть историю…

Пока он говорил, я быстро ввел в поиске «эффект гильотины». Упоминания нашлись только в специализированных исследованиях и докладах. Расплавленные колоссальным давлением фрагменты дронов, раскатанные в тонкие листы и причудливо искаженные манипуляторы, частично обугленная органика – исследование ледяного щита оказалось делом крайне опасным. Бек тем временем продолжал:

– Чем комбинезон Евы был разрезан – понятно, с учетом случившегося! И фрагменты металла – остатки оборудования из него! Так что, Алексей Юрьевич, при всем уважении, не стоит настаивать именно на убийстве!

– А я буду! – Караваев вскочил с места, опустив сжатые кулаки на стол и уперев тяжелый взгляд в Бека. – Вашу лабораторию и раньше ловили на подтасовке, почему я должен верить данным сейчас?

– Ну знаете! Такого я не ожидал! – Бек покраснел и тоже поднялся. Теперь они прожигали друг друга взглядами. – Моя лаборатория – одна из лучших в системе… Да я… я!..

– Алексей Юрьевич, – подал голос молчавший до этого человек, который сидел отдельно от остальных, – у вас есть доказательства, что подтасовка фактов имела место?

Поиск по изображению вывел результат: Коваль Сергей Рубенович, 80 лет, биофизик. Совмещает работу с руководством внешней и глубинной станциями. Короткое видео показало, каким он был двенадцать лет назад, когда начинались исследования на Европе: могучий старик с длинными седыми волосами, аккуратной бородой и серыми глазами. С тех пор ученый мало изменился, разве что взгляд стал более тяжелым. Сейчас он сидел, подавшись вперед и опустив сомкнутые в